Поплавок на дне моря

Поплавок лежал на 64 блока под водой, леска росла из бедра, а удочку персонаж держал как яблоко. Это была неделя, когда мы каждый день играли сами — и всё, что раздражало, чинили в тот же день.

Играть самим

У этой недели необычная форма. Середина почти пустая — с 19 по 21 августа всего двадцать одна правка. Всё это время мы просто играли и записывали, что не так. А потом, за выходные 22 и 23 августа, случилось больше половины всей работы недели. В записях этих дней больше двадцати коротких жалоб — и почти каждая закрыта тем же вечером.

Зомби, которые научились ходить по лестницам

Началось с арены зомби-волны. Жалоба была простой: слишком много мест, куда можно залезть, и зомби тебя уже не достанут. Мы посчитали: недосягаемыми оказались 929 клеток арены из 6 672, почти каждая седьмая. Но виновата была не только карта. Больше половины этих мест были недосягаемы потому, что зомби не умели искать дорогу — они шли прямо на игрока и упирались в стену.

Выбор был такой: рисовать новую карту или учить зомби думать. Выбрали второе. Теперь зомби сам находит лестницу: на проверке он поднялся по ступенькам на шесть с лишним блоков к игроку, сидевшему на башне. Заодно зомби перестали слипаться. Раньше трое, идущих к одному игроку, стояли в одной точке, и игрок видел одного зомби с тремя полосками здоровья.

У Владыки — босса волны — не было ни одного звука. Он бил глазами издалека, и игрок терял здоровье без всякой видимой причины. Теперь удар слышен у того, в кого он пришёлся. Галерея арены, где перила накрыли все плитки, впервые стала проходимой. А карточка режима перестала обещать «приз за победу», которого не было.

Рыбалка: три жалобы — три разные поломки

19 августа мы решили довести рыбалку и огород до конца, полностью. Первым делом выяснилось, что у мира нет общих часов. Время суток нигде не хранилось: у каждого игрока солнце шло по своему экрану, и чем дольше он играл, тем сильнее его утро расходилось с соседским. А от времени суток зависят и клёв, и рост растений. С этого дня день и ночь стали общими для всего мира и переживают перезапуск сервера.

Утром 21 августа пришли три жалобы про одно и то же место. Поплавок лежит где-то в глубине. Леска растёт из бедра. Удочку держат странно. Это оказались три разные поломки: поплавок рисовался ровно на 64 блока ниже воды, леска цеплялась мимо кончика удочки, а игра считала удочку едой и держала её как яблоко.

Ловля получила свою мини-игру — «Точную подсечку»: после поклёвки по полосе с цветными зонами бежит указатель, и от зоны под ним зависит, сорвётся рыба или нет. Сначала один из нас написал «рыбалка не работает — не жмётся», а через минуту: «жмётся, оказывается, это просто я сразу не понял». С тех пор промах объясняет себя словами: «Мимо: там рыбы нет» или «Сорвалась». В море рыбу стали вываживать — тянуть, пока она отдыхает, и не дёргать, пока рвётся. А рывок удочки, единственное действие в бою с рыбой, наконец зазвучал: плеск — если тянешь вовремя, шипение натянутой лески — если рвёшь.

Огород, который живёт по сезонам

Посаженная пшеница через секунду выглядела спелым колосом: на все стадии роста у растения была одна картинка. Теперь видно, как культура растёт. А к выходным у грядок появилась своя жизнь: им нужна вода, у каждого растения свой сезон, без воды урожай засыхает, зимой без теплицы гибнет, а ворона может утащить его, если рядом нет пугала из резной тыквы. Сезон один на весь режим — пройти в соседний мир не значит сменить весну на зиму.

Одно слово: «хочу интерфейс»

22 августа пришло три снимка наших же экранов, перерисованных в новом стиле, и одно слово: «хочу интерфейс». К вечеру окна игры стали резными: рамы из дерева, сине-зелёная сталь по кромке, завитки в углах и самоцвет над серединой. Раскладка при этом не сдвинулась ни на клетку — поменялась только краска.

Печь получила три подписанные клетки вместо пяти одинаковых: сверху то, что плавим, снизу топливо, справа готовое. Это важнее, чем кажется: тридцать вещей из полутораста и плавятся, и горят, и раньше игра сама решала, что сделать с бревном. Теперь решает игрок — тем, в какую клетку положил. А жалоба «тропическую рыбку нельзя приготовить» оказалась правдой — печь знала только две рыбы из четырёх. Так появилась жареная тропическая рыбка: первый наш собственный предмет, заведённый ради еды.

Пляж, которого не было

Новая земля прошлой недели выглядела бодро, пока не начинаешь по ней ходить. Берег на девять десятых состоял из каймы гравия, песка у воды почти не было, а береговая линия тянулась ровной кривой без единого мыса и залива. Горы были гладкими серыми куполами. И — мы проверили — во всём мире не существовало ни одной берёзовой рощи: породу каждого дерева выбирала монетка.

За неделю берег превратился в пляж с травой, спускающейся к самой воде, у гор появились гребни и ступени плато, а лес стал меняться плавно, рощами. Эти перемены касаются мест, которые генерируются впервые: уже исследованная земля остаётся такой, какой была.

Небо, тени и одна залипшая клавиша

В тот же день в небе появились объёмные облака со светом и тенью внутри, тёплая полоса заката у горизонта и звёзды ночью — на высоком уровне графики. А проверка теней принесла почти анекдот: солнечная тень не работала никогда. Карта теней была пустой — из четырёх миллионов точек не записано ни одной, и картинка с тенями и без них была одинаковой. Теперь тень падает, и она холодная, синеватая, а не просто серая.

В браузере залипала клавиша W — и игрок бежал вдвое быстрее нормы. Вход в мир перестал «пролагивать»: девять десятых времени входа уходило на расчёт света, который зря обходил небо над землёй. Теперь свет считается в двенадцать раз быстрее.

Вечер выката

Вечером 22 августа почти всё, что сделано за неделю, ушло к игрокам. Сразу после этого прозвучал вопрос: «Там есть ещё что доработать?» Проверка нашла 38 недоделок, и часть из них закрыли той же ночью. На следующий день приватам дали экран вместо команд: вместо сорока набранных символов — четыре нажатия, границы видно частицами ещё до подтверждения. Правда, до игроков этот экран доберётся только в октябре — об этом в следующих главах.